Закусон.

Мировой закусон!

Нахохотался.

Не существует в мире хотя бы одно правило, я так считаю, что бы не случалось исключения из него. Вроде бы все очевидно, все общепринято, а поворошишь поглубже, и на тебе, исключения нарисовались. Нельзя все охватить. Возьму просто один историю. По крайней мере, я ознакомлен с ней, как об действительном факте.
Как на человека влияет юмор? Улучшает наш тонус? Возможно, не стану даже спорить. Когда по настоящему весело, то забываешь все, отбрасываешь, терзавшие тебя неудачи, и предаешься веселому настроению. Смех уничтожает весь негатив. Разве не так? И сколько раз в своей жизни мы читаем, слышим то, что веселье увеличивает жизнь. Да бывает, пусть, не каждый день. Скорчишь, кислую мину, на тебе жизненную истину, лови. От своих близких, от друзей, от знакомых, с экранов телевизоров и из динамиков радиоприемников. Радуйся, и продлишь себе свой век. Вероятно, про это знал и некий строитель Алекс Митчелл, полувековой мужик любил смешные сериалы, и от сердца хохотал, смотря их. Наверное, авторы одного из телефильмов переборщили, Алекс хохотал, аж целых минут двадцать пять.
Это, надо каким чувством юмора надо владеть, что бы так смеяться над голливудским юмористическим телефильмом? Вторая половина с тревожностью наблюдала за смеявшимся мужчиной. Уж не к горю ли? Не к несчастью ли? Телесериал вскоре окончился. Супруг, нахохотавшись досыта, лег на тахту. Но, не напрасно супруга заранее пугалась. Строитель, увы, скончался от остановки сердца. Как не крути, а выходит, что представился от хохота! Если, вероятно, ему не назначено было судьбой раньше умереть, двадцать минут назад. Кому это теперь известно? Может быть, похохотав, он продлил свой век на эти пресловутые двадцать минут. Кто сможет сказать? Кому это сейчас известно?

Дальние родственники.

Дальние родственники.
Живем, и не ведаем, что где-то, там, за многими верстами от нас, живут люди, которые являются по крови нашими родичами. Но время, жизнь, судьба, когда-то определила каждому свою дорогу, и даже память не удержала в своих закромах, прежде родственные лица, имена, связи.
Но случается, случается иногда, то ли возникает потребность, которая напрягает память, толи зов крови срабатывает, встречаются. Вспоминаю, радуются общим знакомым, и воспоминаниям, жалеют об утраченном в обоюдном безведеньи времени. Но хорошо, если встреча для всех желанна. Хорошо, что когда заканчивается она, не закачивается желание продолжения общения. Бывает так, а бывает наоборот. Это тогда, когда встреча случается при возникновении потребности кого-то, кем-то.
Да бог с ними. Это просто для значимости, для многословия, суть же коротка и ясна. Родственники есть родственники. Родная кровь.
Приехал к Милтуковым дядя троюродной сестры мужа тетки жены Милтукова. Совершенно неожиданно, придя домой с работы, Милтуков встретил на кухне крепкого старичка, с белоснежной небольшой бородкой. Тот пил чай с конфетами, громко отхлебывая из блюдца.
- Иван Робертович, наш родственник, из деревни, приехал по нужде, поживет у нас дней пять. И уедет.
Нужда, есть нужда! Кто нуждающемуся откажет, тем более родственнику, хотя и очень дальнему. Иван Робертович был человеком не громким, не считая чаепития. Непонятно было, в чем он нуждался. Ночевал, питался, выходил на улицу прогуляться, вместо пяти дней, прожил уже больше недели. Особенно не напрягал. Ну, может быть, только сына. Старик привык по-деревенски рано ложиться, и рано вставать, что не совмещалось с распорядком дня сына. Долгих бесед не случалось, дед был не многословен, все общение крутилось вокруг трех фраз. «Как себя чувствуете?» «Как спалось?» «Что нового?»
Однако заканчивалась вторая неделя, нужда, по-видимому, еще не рассосалась, Иван Робертович домой не собирался. Он обрастал новыми знакомыми во дворе, которые часто ему звонили, и иногда приходили на чай. Сам Милтуков, начал сомневаться во многом. Была ли нужда? Родственник ли дед жен? Не аферист ли? Жена сомнения мужа рубила на корню, тремя словами: «Я его помню». И все тут.
Дед прожил месяц. Но пообещал приехать и на следующий год, уж больно ему у гостеприимных родственников понравилось. Он уехал. Зачем приезжал, так и осталось секретом.
Скорее всего он был разведчиком. После его приезда, на дом Милтуковых обрушилась просто лавина дальних родственников жены. И все по нужде!

Процесс пошел.

Сосед не силен. После получаса, он уже подремывал на стуле, а его раскрасавица жена следила, что положение верней части его тела, держалась вертикально, и на крайний случай освободила пространство на столе в радиусе преклонения его головы. Потому как через час, она уже про него забудет, ее глазки блудливо заблестят, и нужно будет выхватить момент хотя бы короткого уединения, что бы насладится осязанием всех ее впечатляющих округлостей и выпуклостей. Большего не случится. Компания не велика. Отсутствие двоих на долгое время, сразу же бросится в глаза. Но хотя бы мимолетного возбуждения от прекрасных форм.
Жена друга, сразу же кинется к музыке. Ее хрупкое тельце жаждет танцевальных телодвижений. За собою она потащит мою жену. Моя жена примется за меня, но мне не до танцев, мне нужно поймать момент. И за моего друга. Другу же не до танцев оттого, что просто не весело. Ему становится весело после полутора литров. Но когда ему становится весело, ему сразу же после первого танца хочется домой, и пререканий со стороны жены он не приемлет. Поэтому его жена старается напрыгаться, как можно быстрее, моя жена выступает в роли постоянного партнера. Ей тяжелее танцевать. Ей еще надо следить за мною и за нашей соседкой. Сосед просыпаясь, между тостами, снова дремлет. Друг стареется быстрее набраться веселости. Жена соседа танцевать быстрые танцы не любит, поэтому сидит, следит за мужем, и набирается блудливости в своих глазах. Медленную музыку не ставят, потому, как я сразу же потянусь к соседке, а дамам придется составлять другую пару.
Вот все и закончилось. Друг веселый донельзя, и уже обувается в прихожей. Я все же поймал на балконе соседку, пока моя жена и жена друга обтирали от салата соседа, который пересев на одно место, умудрился все-таки нырнуть в тарелку с ним, а друг в одного поднимал тост за свободу Ажелы Девис.
Вот так каждый раз! Но хоть так-то!

Ох уж эта память.

Да, вспомнились солнечные периоды малолетства!
Расчудесность летних полей.
Голубизна нежной воды речки.
Частые ракитные поросли прибрежья.
Приволье для детских игр. Своя земля, в своих пределах. Свои законы. Другие действующие лица и исполнителя. Кажется, совсем ничем, вроде бы не примечательные дни, того периоды времени, ныне видятся не так. Всякий момент того времени смотрится чудесным и безтучным.
Летнее поле. Несравнимая страна для различных забав. И мальчики и девочки рядом. Мальчишки срывают лютики-цветы, девочки плетут ожерелья, плетут себе косички. Плетение косичек, целое творчество. Мало нормально сплести косичку, нужно еще аккуратно, и хорошо вставить в нее цветы. Чтобы получилось не просто красиво, а очень красиво. Девчушки очень стараются, мальчики помогают, вполне реально минут через десять, хулиганы примутся таскать девчонок за те же самые косички, чем ныне наслаждались зрением.
Заплетение кос.
Ныне мало кто из женщин этим тревожит себя этим занятием. Но ведь когда-то косички принималась как эталон женской красоты. Вспомните действующее лицо старых сказок Елена-краса, долгая коса.
Ну, да ладно. Каждому периодам истории другие нравы. Другие костюмы. Свои прически волос. Другие мелодии. Свои танцы. Свои герои и героини. Ностальгировать по детству иногда даже любопытно. Тревожа свою память, приводишь определенные волны на свое сердце. Пытаешь себе ум.
Но, вспоминая прошлое, вряд ли каждый захотел бы обернуться в то время насовсем. Ну возможно бы только на экскурсию. Вероятно, даже те, кому понятие Романтика, не пустой звук, переутомившиеся от теперешних сложных отношений, сподвиг себя бы на этот подвиг, если только на языком. Прошедшие времена прекрасны тем, что это прошлое. Но настоящее, каким бы оно не было, лучше, чем самое чудесно прошлое время.

Эти уж кумовья.

Эти кумовья свое родство понимали по-своему. Оба были патологически скупы. И обмануть своего кума, обжать его, а потом посмеяться над его жадностью, считалось для них делом чести. Хотя односельчане смеялись над обоим, и не ранжировали их по степени жадности. Жмотами были оба, да еще какими. В их отношениях случались истории просто анекдотичные, при воспоминании о которых, прошибало до слез от смеха. Поведаю Вам одну из их историй. Не видел сам. Рассказывали. И коли соврали, значит, вру и я.
Ближайший от деревни рынок, был в райцентре. Райцентр был недалеко, всего лишь в семи километрах, и кумовья, не тратясь на проезд, ходили на рынок пешком. Вот и в это день, сходили, долго торгуясь и ругаясь с продавцами, прикупили по обнове. Долго спорили между собою, о том, кому ставить обмывку за обнову. Не решили этого вопроса. Пошли домой. Идут молча, дуются друг на друга. Обижаются друг на друга, что другой обмывку зажал. Присели на обочине перекурить. А прямо на обочине небольшая коровья лепешка. Видимо телочка опорожнилась. Один из кумовьев посмотрел на лепешку, и подначил другого.
- Вот ты зажал обмывку, а я не такой жадный, как ты. Могу даже червонец тебе отдать.
- Червонец? Давай?
- А ты вот эту лепешку скушай, будет тебе и червонец.
Десять рублей в те времена деньги большие. Второй кум недолго думал, подсел поближе к лепешке, достал из сапога ложку, и принялся понемногу употреблять коровью радость.
Второго, чуть кондрашка не хватила. Покрутился он, повертелся, а пол лепешки уже нет.
- Слышь, постой!
- Чего еще!
- Ты половину съел, давай вторую половину я съем. И не будем должны друг другу.
Второй думает. И червонец вроде уже выиграл, и не лезет уже. Еще пара ложек и все на дорогу полетит. И не червонца, и радости никакой.
- Да нет, я и сам управлюсь!
- Ну и жмот же ты?
- Я жмот!? Да на, садись! Ешь на здоровье!
Второй кум выхватил у кума ложку. Давясь и морщась, поглотил остатки. Вытер пучком травы ложку и губы, посмотрел на товарища.
- Ну и дураки же мы, кум! Задарма дерьма наелись. А все твоя жадность. Не подумал я, что ты на такое за червонец сподобишься.

Подозрительный тип.

Этот пятиэтажный дом стоял немного в стороне от остальных многоэтажных домов. При советской власти планировали снести старенькие двухэтажки, и на их месте возвести многоэтажные дома. Но Советская власть приказала долго жить, завод, большой завод, что финансировал строительство этого микрорайона, успел снести четыре домика, а построил всего один. Люди, проживающие здесь, знали друг друга в лицо. Каждый был знаком с каждым. Новое лицо, сразу же бросалось многим в глаза.
Мужчина, лет тридцати пяти, прошелся вдоль дома, останавливаясь у каждого подъезда, дошел до крайнего, остановился, постоял минуты две, присел на лавку у подъезда. Вытянул ноги, уперся подбородком себе в грудь, откинулся на спину, м вроде, как бы задремал.
Народ насторожился. Дети, гуляющие по двору, стали жаться к взрослым. Взрослые собирались в небольшие группы. Очень подозрительный мужчина. Может, стоит вызвать милицию, или братьев Бирюковых позвать. Бирюковы были вроде как авторитетами здесь. Не криминальными. Но и без служб правопорядка, могли навести порядок в любой ситуации. Надо что-то было решать.
Мужчина поднял голову. Посмотрел на ближайшую к нему группу людей. Поднялся, подошел к ним, чем кое-кого немного испугал. Но он так улыбнулся, что недоверие и подозрительность к нему улетучилась.
- Извините! Я, наверное, или заблудился, или чего-то не так понял. Здесь раньше двухэтажный дом стоял, я в нем родился. Был здесь двухэтажный дом?
- Был. Когда-то! Снесли его!
- Ну вот, и встретился с детством! Я немного устал, вот передохнул на лавке, теперь пойду, пора и домой. До свидания!
Мужчина еще раз улыбнулся, повернулся и пошел в сторону от дома.
Одна из женщин, жившая так же раньше в той двухэтажке, крикнула ему вслед:
- Эй, погоди, а ты чей? Как фамилия-то?
Мужчина в ответ махнул рукой, и скрылся за углом.
Из подъезда вышли братья Бирюковы. Кто-то все-таки позвал их на разбор. Однако их кулаки не понадобились. Мужчина на лавочке просто отдыхал.

Старая побасенка.

Осеннее российское селение.
Утром навел сырости дождик, но дорога уже выветрилась.
Смеркалось.
Козел лежал в пыли и пережевывал, потерянные кем-то клубни картошки.
По проселку, на тарантасе, упряженного в старую клячу, передвигался пожилой мужик.
Ни пожилой мужик, ни лошадь, не обращали внимание на чавкающего на краю дороги козла. Быстрее бы добраться до своей избы. Они притомились. Они оборачивались из города, куда старик отвозил свои махотки продавать. Продажа сегодня не шла. Сторговали единицы. Денег от продажи хватило на пол-литра крепкого, да полушалок в подарок для супруги. Тележка сравнялась с козлом. Крайняя махотка торчащая в углу телеги, слетает, и хлопает козла по носу. Козел орет. Подпрыгивает. И летит в сторону кобылы. Старая кляча сходит с ума от страха, и прет по селению. Тележку ужасно колотит. Крынки одна за другой летят с телеги, разбиваясь о дорогу. Старичок уже бросил вожжи, ухватил в одну руку емкость со спиртным, а в оставшуюся руку полушалок. Он уже отдался себя во власть божью.
Враз у своего двора кобыла, как вкопанная встала, словно вросла в дорогу. Дед с последними крынками упал на землю, между тарантасом и лошадью. Лошадь, то ли от испуга, толи от резкого торможения, освободила свой кишечник. Весь ее дневной запас извегнулся на пожилого мужика.
И зачем эта чушь?
Анекдот вроде и смешной.
Мало интересен.
Следим дальше.
Позже, после этого приключения дед кинул ваять крынки. Посмотрев на разлетевшиеся черепки на земле, старик сподобился лепить массивные продолговатые плиты, и ими начал укладывать дорожки деревенским в селении. Затем в других поселениях, после по всему округу. Создал небольшой мастерскую. Так появилась тротуарная плитка. Но тротуары в России всегда не ставились во главу благоустройства. Так мы утеряли еще одно новшества. Пришло к нам это сюда уже из-за границы, но как их уже ноу хау.

А за пана Зюзю я выпью.

А за пана Зюзю я выпью граммов сто, пусть ему земля будет пухом!
Как за хорошего человека не выпить?
Мне он нравился! Рыцарь театра печального образа. Чем-то они похожи с недавно покинувшим нас Яном Арлазоровым. Нет, не актерскими данными, ни дикцией, ни манерой поведения на сцене, ни манерой общения. В этом я схожести не видел. А стоит им замолчать, обвести взором публику, и словно бы один взгляд, один прищур, одно выражение лица, по характерности.
А за Зиновия Высоковского я выпью, не сто, граммов двести, пусть земля будет ему пухом.
За хорошего человека сто граммов, лишь символичное поминание.
Целая плеяда высококлассных, талантливых артистов, была занята в известнейшем ранее «Кабачке «13 стульев»». Смеялись надо всеми. Сильно смеялись над многими. А смеялись и одновременно жалели, только над паном Зюзей, Зиновием Высоковским. Не кому был он не интересен из обитателей кабачка со своим романом о зайцах.
Одна из лучших советских комедий, по моему мнению, «Бриллиантовая рука», мне всегда казалось, что Гайдай, Зацепин и Дербенев, написали всем известную песню, под влиянием обаяния Зиновия Моисеевича Высоковского. Когда в фильме идет сюжет с этой песней, я всегда вспоминаю его.
А за Зиновия Высоковского я выпью, не двести, граммов четыреста, пусть земля будет ему пухом.
За хорошего человека четыреста граммов это в самый раз!

Траншея.

Бригада закончила копать траншею. Рабочие вылезли наверх. Лопаты сложены у забора.
Бригадир зовет работодателя.
- Хозяин! Хозяин! Принимай работу.
Хозяин выходить не торопится. Выходит хозяйка. Полная, дородная женщина.
Идет вдоль траншеи.
- Не хорошо! Здесь подчистить надо, здесь подкопать, здесь подсыпать, тут камень убрать, там стенку подрубить, осыплется. Не хорошо!
Хозяйка уходит.
Рабочий помоложе берет лопату, прыгает в траншею. Лопата в руках играет, полчаса, замечания исправлены.
Бригадир зовет работодателя.
- Хозяин! Хозяин! Принимай работу.
Хозяин выходить не торопится. Выходит хозяйка. Полная, дородная женщина.
Идет вдоль траншеи.
- Не порядок. Здесь подсыпать, там подкопать…
- Да Вы только что говорили, здесь подкопать, там подсыпать!
- Значит, много подсыпали, много подкопали! Не порядок!
Хозяйка уходит.
Рабочий помоложе берет лопату, прыгает в траншею. Лопата в руках играет, полчаса, замечания исправлены.
Бригадир зовет работодателя.
- Хозяин! Хозяин! Принимай работу.
Выходит хозяин. Лицо заспано. Несет перегаром.
- Не дело! Там подсыпать, тут подкопать, здесь расширить.
- Да только что твоя хозяйка наоборот говорила!
- Да кто же бабу слушает!? Делай, как говорю!
Хозяин уходит.
Рабочий помоложе берет лопату, прыгает в траншею. Лопата в руках играет, полчаса, замечания исправлены.
Бригадир зовет работодателя.
- Хозяин! Хозяин! Принимай работу.
Выходит хозяин. Лицо уже заспано. Несет перегаром уже похмеленного.
- А чего не расширили-то?
- Куда расширять? Здесь столб, тут асфальт.
- Под асфальт подкопайте! Работу надо хорошо выполнять!
Рабочий помоложе берет лопату, прыгает в траншею. Лопата в руках играет, полчаса, замечания исправлены.
Бригадир зовет работодателя.
- Хозяин! Хозяин! Принимай работу.
Выходит хозяин. Лицо уже заспано. Уже хорошо пьян.
…
Работяги со злостью побросали лопаты в траншею. Ушли.
Ночью хозяин спьяну, поругавшись с женой, вышел на улицу, свалился в траншею, сломал ногу. Приехавшая скорая помощь влетела левым передним колесом в траншею, поломала подвеску. Хозяйская собака, кинувшись за хозяйским котом, свалилась туда же и сломала шею.
Хозяйка два дня искала бригадира, что бы расплатиться. За это время было разбито три машины, сломано две ноги, одно ребро, выбиты два зуба.
Что бы избежать новых судебных исков, наняли экскаватор, траншею засыпали, до выхода из больницы хозяина. Трубу в нее так и не уложили.
Восток – дело тонкое!
Не шутите с ним!
И не порти себе слух, к добру подобное не приведет.